Что такое «ницшеанское» истолкование бытия мира как «воли к власти»? Почему способ, которым мiр осуществляет своё «есть» или говоря иначе то, благодаря чему он собственно и становится тем, что есть, в отличие от того что нет, определяется именно как «воля к власти»? В основе этого фундаментального утверждения безусловно лежит убеждение в том, что «Бог умер!». Впервые эта констатация кажется встречается у Ницше в его «Весёлой науке». Очень символично озаглавленный афоризм 125 – «Безумный человек», начинается словами: «Слышали ли вы о том безумном человеке, который в светлый полдень зажег фонарь, выбежал на рынок и все время кричал: “Я ищу Бога! Я ищу Бога!” – Поскольку там собрались как раз многие из тех, кто не верил в Бога, вокруг него раздался хохот. Он что, пропал? – сказал один. Он заблудился, как ребенок, - сказал другой. Или спрятался? Боится ли он нас? Пустился ли он в плавание? Эмигрировал? – так кричали и смеялись они вперемешку. Тогда безумец вбежал в толпу и пронзил их своим взглядом. “Где Бог? – воскликнул он. – Я хочу сказать вам это! Мы его убили – вы и я!».
 
Отныне если мiр предоставлен нам, то кем? Только самим собой. А если только и исключительно самим собой, то из этого само-предоставления в котором сливается причина и цель существования начинает звучать «воля к власти» – воля к преизбытку воли и более ничего, более или сверх-того только Ничто. Именно Ничто в самом конце западной метафизики поставляется на место отсутствующего Абсолюта. Так мiр жесткого [и жестокого] позитивизма вступает в свои полные права. Наступает время пост-христианской цивилизации Запада, время торжества «англо-саксонского» мiра.
 
Избыток мощи новоевропейского научного знания превращает науку в мировоззрения, придавая ей характерные черты религиозного культа через добавление ценностных категорий добра и зла, лучшего и худшего. Так появляется идея прогресса – развития. Но не просто развития, а именно развития целенаправленного от худшего к лучшему. Наука превращается [вернее извращается] в религию.
 
Ушедший недавно XX век был «золотым веком» позитивизма. Утверждение «без-начальности» Вселенной, лингвистическая «теория языковой сети», Эйнштейн с его отрицанием дискретности времени и пространства – всё это уже в прошлом. Рубикон торжества новоевропейской науки, превращённой во все пронизывающее мировоззрение, уже перейден. Встретим ли мы науку снова, как набор полезных секретиков по использованию материальной причины вещей. Вернем ли её качество средневековой спагирии? Отвергая науку в качестве мировоззрения, мы отвергаем её как религиозный культ, который пришел на место, пустующее после смерти Абсолюта. Культ ближневосточной Кибелы и её логос – фундамент цивилизации Запада.
 
Но сначала мы должны будем понять, как человек сумел убить в себе Бога? Через торжество абсолютной апофатики. Дело в том, что в том, что касается Предмета веры Традиции абсолютно неприменимы законы формальной логики Аристотеля, сформулированные им лишь для «земного», «спагирического» знания.  В условиях противопоставления двух взаимоисключающих утверждений Истина Традиции превышает оба, не являясь при этом ни их отрицанием ни их результирующим. Ассоциация Принципа экзистенции мiра лишь с одним из полюсов необходимо ведёт к Его отрицанию. Мiр в такой системе отрицает Бога, а Бог отрицает мiр. Как это происходит? Избегая сухих и для многих малопонятных терминов вспомним лучше что-то более весёлое. А именно известный рассказ Даниила Хармса «Рыжий человек». Он настолько короткий, что можно привести его полностью, как цитату. Итак: «Жил один рыжий человек, у которого не было глаз и ушей. У него не было и волос, так что рыжим его называли условно. Говорить он не мог, так как у него не было рта. Носа тоже у него не было. У него не было даже рук и ног. И живота у него не было, и спины у него не было, и хребта у него не было, и никаких внутренностей у него не было. Ничего не было! Так что непонятно, о ком идёт речь. Уж лучше мы о нём не будем больше говорить».
 
Иными словами, нужно было сначала внести в европейский стиль мышления утверждение абсолютной апофатики, чтобы затем Абсолют для человека превратился в главного героя этого рассказа. Чтобы мужской принцип Абсолюта скрылся в заоблачных высотах, не оставив человеку ничего, кроме «Матери Земли». Так логос Кибелы утверждает свой культ в человечестве, как единственный. Так «богиня мать» прогоняет с Олимпа всех иных богов, оставляя человеку лишь свой, материальный уровень проявления. Человек превращается в титана и объявляет Богу войну…
 
Далее. В чём признаки «титанизма»? Их множество. Но всегда, в условиях доминации кибелического логоса стоит принцип утверждения необходимости калькуляции. Всё должно пересчитать и взвесить. Экономическая выгода давлеет над всем. Даже на войнах, где за победу солдат платит своей жизнью и своей кровью, не должно (согласно этому принципу) получать этнических, религиозных или территориальных выгод. Все плоды победы должны замыкаться в пространстве экономической выгоды. И раз уж мы заговорили о войнах… Следующий признак – униформа. Кибела не с кем не желает делить свою «божественную» власть. Она одинакова и одинока. Такими же должно быть титанам. Будет ли это строгий английский костюм или меховая шапка советских граждан…, принцип отсутствия иерархии должен быть соблюден. И, совершенно не важно, как будут себя называть его носители – «товарищи» или «господа». Они в равной мере не имеют отношения ни к Традиции ни к её бесконечному разнообразию обусловленному бесконечностью потенции Абсолюта.
 
Когда логос Неба – Тор сражается с господином Уттгарда, который решил выбрать образ дряхлой старухи, то он по колено уходит в землю. Невозможно сразить Ёрмунганда не оторвав его от земли, но невозможно и оторвать его от земли, самому не погрузившись в землю, самое её лоно – на самое дно А/и/да. И когда мы осознаем эту истину скандинавского мифа, тогда станем готовы к великому Возвращению Традиции и её мiра.