Посмотрел на днях аниме «Красная черепаха» (La tortue rouge), 2016. Вообще, думаю вместо почти полутора часов в данном случае создателям можно было бы обойтись форматом короткометражного фильма. Но я досмотрел до конца (что случается довольно редко) и в целом фильм хорош. По общему смыслу сюжет напомнил мне, вышедший в том же году американский фильм «Пассажиры» (Passengers). Кратко, «без воды», его можно обозначить одной фразой: Любовь – это то, на что не жалко потратить всю жизнь. Но, в «Красной черепахе» он существенно дополнен. Хотя на афише мы и можем прочесть название жанра – «фэнтези», однако очень легко представить, как это всё могло произойти на самом деле. И, вот тогда нам открывается ещё один важнейший аспект сценария. Да, всё верно, в центре всё та же любовь, но теперь она предстаёт как Иллюзия, Иллюзия, на которую не жалко и жизни. Какая разница с кем жил герой фильма на острове – с черепахой-призраком или реальной женщиной? Он был счастлив, а значит его страдания и его жизнь в целом не напрасны. Такова парадигма авторов.
 
Образ самой Красной черепахи восходит к сказочному образу японской сказки, где она зовется Кицунэ, что значит «Лиса» и выступает как замещение более древнего мифологического образа синтоистской богини Инари. Лиса часто оборачивается человеком и подменяет собой жену императора, самурая или даже простого крестьянина. Среди параллелей её образу можно отметить корейскую девятихвостую лису Кумихо и китайскую Хули-цзин. Типологически сходными образами выступают индийские Дакини, скандинавские Валькирии и прочие многочисленные персонажи. По сути они являются выражением «покрывала Майи», Иллюзии, которая скрывает от нас Божественность мира. В оптике традиционного знания находясь в пределах Творения мы всегда пребываем в не-настоящем: между почти не-настоящим и совсем не-настоящим. Это так, потому что истинно Настоящим (т.е. обладающим полнотой бытийности) является лишь Абсолют. В перспективе же материалистического взгляда, внутри «мира зеркал», всё с точностью до наоборот – в такой системе координат именно Бог предстаёт как Ничто. А Иллюзия, напротив, как нечто единственно-незыблемое.
 
Метафизическое значение этого образа можно рассматривать бесконечно, находя всё новые параллели, но так мы уйдём от нашего фильма. Герой, одинокий, выброшенный на пустой остров рыбак или моряк, по сути напоминает образ крестьянина из японской сказки, в которой лиса, выйдя за него замуж, дарит ему и личное счастье и нескольких детей. Но в какой-то момент испугавшись лая собаки, принимает свой истинный облик. После чего она собирается покинуть дом, но муж останавливает её: «Теперь, когда мы были несколько лет вместе и ты дала мне нескольких детей, я не могу просто забыть тебя. Пожалуйста, пойдём и поспим». После этого Лиса приходит к своему мужу каждую ночь в образе женщины, а наутро возвращается в лес. Собственно, так она и получает своё имя кицу-нэ означает «пойдём и поспим», и одновременно ки-цунэ, «всегда приходящая». В другом, несколько более жестком варианте, Кицунэ сознательно сживает со свету жену крестьянина и приняв её образ счастливо живёт с ним. Об истинной природе своей жены герой сказки узнаёт от буддийского монаха, переночевавшего в их доме, но всё равно остаётся с Лисой. Этот вариант уже ближе к нашему фильму, в котором сожительство с аспектом Инари заканчивается только со смертью главного героя.
 
В конечном итоге, как мы уже сказали, в центре внимания остаётся вопрос: стоит ли любовь всей жизни, если она только Иллюзия? Кажется, очень близко к этой теме находится вопрос о красоте. Е.В. Головин, ссылаясь на Рембо, который говорил, что «Поэт определяет меру неизвестности, характерную для его эпохи», отмечал: «Понятие красоты совершенно загадочно, оно [как раз] расходится в неизвестности…». И приводил стихи Бодлера: «Проступаешь ли ты из глубокого неба или выходишь из бездны, / О Красота! Твой взгляд, инфернальный и Божественный, / Сулит безразлично благодеяние и преступление, / И этим ты напоминаешь вино. […] Выходишь ли ты из черной пропасти или рождаешься среди звезд? / Судьба, как верный пес, бежит за тобой. / Ты сеешь бездумно радость и отчаяние, / Управляя всем, не отвечая ни за что»…
 
 «Бодлер в “Гимне красоте”, - пишет Е.В. Головин, – выразил одну из любимых своих мыслей: «небо иль ад – не все ль равно». С религией здесь связи нет.  Всемогущая Красота обнимает две противоположности некой единой бесконечности, которая состоит из двух полюсов, но не имеет отношения ни к золотой середине, ни к среднему уровню вообще».
 
Такова была «мера неизвестности» конца XIX века…, такова же она и в начале XXI. А что говорит давно утраченная Традиция? Красота и рождаемая ей любовь – это страшная, могущественная и таинственная сила, подаренная самим Богом человеку. Но только от него самого зависит во что её превратить.